Социология сфер общественной жизни

Это серьезная книга, несмотря на то, что посвящена она анализу некоторых событий, показанных в развлекательном сериале. Это книга для тех, кому понравилась «Игра престолов» и захотелось узнать о том, в какой мере она отразила европейские реалии.

Автор книги — научный руководитель Центра исследований модернизации Европейского университета в Санкт-Петербурге — пишет не просто об исторических аналогиях, а о том, как «Игра престолов» помогает понять развитие общества. События сериала ставят вопросы, а ответы на них берутся из настоящей истории.

Ничто не обладает более разрушительной или более созидательной силой, чем любовь. Откуда эта сила в любви? И как она трансформируется в различных социальных условиях? Как меняется любовь в условиях эпохи Интернета?
Книга известного социолога и психолога Евы Иллуз получила оглушительный международный успех, потому что дает ключ к пониманию тех изменений, которые произошли в отношениях между мужчиной и женщиной в современности. Причины силы любовных травм следует искать зачастую не в глубине психологических переживаний, а в специфике социальных правил, в которые загоняется современный индивидуум. Изменения в способах самовосприятия, построения собственной карьеры, формирования брачных рынков, женской эмансипации — все это автор тщательно анализирует, искусно обращаясь к литературной классике и новейшим социологическим трендам.
Книга предназначена для социологов и психологов, а также для широкого круга читателей, интересующихся психологией отношений между мужчиной и женщиной.

Процессуальная работа, описанная в книге, касается творческого использования конфликта в качестве «работы с миром». Книга познакомит вас с внутренней работой как со способом преодоления страха перед конфликтом. Вы приобретете понимание культурных, личностных и исторических проблем, лежащих в основе поликультурного насилия. Овладеете некоторыми навыками, необходимыми для работы с большими группами людей.

Арнольд Минделл (1940 года) —  американский психотерапевт, писатель и основатель процессуально ориентированной психологии. Автор 19 книг, изданных на 20 языках. Магистр наук (физика, MIT) и доктор психологии (Union Institute).
Процессуальная работа, или процессуально ориентированная психология, — это мультикультурная многоуровневая практика осознавания. Процессуальная работа сосредотачивается на осознавании «реальных» и «выдуманных» психологических процессов, раскрывающих и, вероятно, разрешающих вопросы внутриличностного, межличностного, группового и глобального характера. Благодаря своему физическому образованию Минделл сформировал собственную точку зрения на бессознательное как с феноменологических, так и с символических позиций, что выразилось в применении концепций теории информации к наблюдению поведения своих клиентов. В этом свете он расширил концепцию «бессознательного», чтобы включить в неё целый спектр неинтенциональных (непреднамеренных) вербальных и невербальных сигналов, с одной стороны, и перцепциями, убеждениями и идеями, с которыми индивид не идентифицируется — с другой.

Организации постоянно находятся в ситуации неопределенности, с которой приходится бороться. Ведь от этого зависит их выживание. Но, как показывает эта книга, организации могут быть в буквальном смысле «окружены» знаками и слабыми сигналами, которые можно эффективно распознать до того момента, пока они не приведут к необратимым последствиям. Здесь и кроется проблема: организационная близорукость не дает это сделать во время. Причем этот симптом может начаться на индивидуальном уровне и разрастись до уровня организации или даже целой отрасли. В итоге, остается лишь пережить неприятное событие (масштабы которого могут достигать масштабов терактов), и уже после события признаться себе в том, что важные сигналы были упущены из виду.
Именно с этим недугом и предлагает бороться автор книги. На всех возможных уровнях. Предложенная им классификация неожиданных событий и реальные примеры последствий такой недальновидности — от космической промышленности до военных конфликтов — позволяет усвоить эти уроки и избежать аналогичной участи.
Книга будет интересна прежде всего руководителям и менеджерам организаций, бизнес-консультантам, равно как и всем тем, кто хотел бы научиться замечать признаки возможной опасности, и, что немаловажно, иметь смелость о них говорить, понимая возможные последствия молчания.

Недоверие к устоявшимся политическим и социальным институтам все чаще вынуждает людей обращаться к альтернативным моделям общественной организации, позволяющим уменьшить зависимость от рынка и государства. В центре внимания этого сборника — исследование различных вариантов взаимоотношений внутри городских сообществ, которые стремятся к политической и социальной автономии, отказываются от государственного покровительства и по-новому форматируют публичное пространство. Речь идет о специфической «городской совместности» — понятии, которое охватывает множество жизненных практик и низовых форм общественной организации, реализованных по всему миру и позволяющих по-новому взглянуть на опыт городской повседневности.

В условиях современного общества символы, хотя и утратили свою прежнюю явность, продолжают играть весомую роль, причем намного более мощную. В информационном потоке, который ежедневно буквально поглощает человека, ему нужен способ упорядочить данные и упростить их для своего восприятия. И символы как нельзя лучше выполняют эту функцию. Проблема лишь в их многоголосости — никогда невозможно найти единую интерпретацию, которая будет приемлема для всех. Так и начинаются символические бои за превосходство чьей-то интерпретации, когда общество и культура становятся полем боя, а символы — эффективным оружием. Особенно заметно это становится на политической арене. Анализируя идеи Альфреда Шюца, Пьера Бурдье, Ирвинга Гофмана, политический феномен «Солидарности» в Польше и т.д., автор убедительно доказывает власть символов в современном обществе и их взаимозависимость: символы создаются обществом и в свою очередь формируют общество.
Книга, прежде всего, будет интересна социологам, а также антропологам, социальным психологам, политологам, исследователям социальных коммуникаций, а также всем, кто увлекается темой генезиса и функций символизма в социальной жизни.

Память о преступлениях, в которых виноваты не внешние силы, а твое собственное государство, вовсе не случайно принято именовать «трудным прошлым». Признавать собственную ответственность, не перекладывая ее на внешних или внутренних врагов, время и обстоятельства, — невероятно трудно и психологически, и политически, и юридически. Только на первый взгляд кажется, что примеров такого добровольного переосмысления много, а Россия — единственная в своем роде страна, которая никак не может справиться со своим прошлым. В действительности, утверждает исследователь мемориальной культуры Н. Эппле, когда речь идет о непосредственных преемниках преступников и о живой политической реальности, подобного рода прецедентов до сих пор не существует. Даже хрестоматийно образцовый пример Германии, по его мнению, нельзя считать безусловным успехом. Книга посвящена сравнению отечественной проработки прошлого с опытом других стран — Германии, Испании, Аргентины, Польши, ЮАР, Японии — в целях наметить общие принципы такой работы для успешного изживания коллективной травмы и достижения гражданского мира в России.

«Традиционное (и лукавое) риторическое возражение чуть ли не на любую критику российской действительности звучит примерно так: ну ладно, все плохо, а что вы предлагаете-то? Книга Николая Эппле в этом смысле счастливое исключение из правил. Спокойно и убедительно разоблачая миф об уникальности российской ситуации с исторической памятью, анализируя то, как со своим сложным прошлым разбирались другие страны, Эппле предлагает конкретную программу общественной проработки травм, связанных с советскими политическими репрессиями, — пусть небесспорную и не факт, что реализуемую, но это как минимум очень предметный, внятный и необходимый разговор».
Александр Горбачев, журналист
«Книга, которую ждали» — распространенный рекламный штамп. Эту книгу ждали те, кто знал о многолетней работе ее автора, которую лучше всего описывает малоупотребимый ныне термин «подвижничество», но пользу она принесет и тем, кто не узнает о ее существовании (да, так бывает). Это добросовестное, глубоко научное, рассказанное с изумительной интонацией доброжелательности повествование о том, о чем обычно бывает страшно даже думать. Последовательное изложение и интеллектуальная внятность обладают расколдовывающей силой: книга мягко открывает глаза в ужасе зажмурившимуся читателю, не «нормализуя» невообразимое, но прогоняя тот страх, который обессиливает и лишает рассудка. Наше положение небезнадежно, наш случай не уникален. Редкая нация не оказывается в определенный момент своей истории перед полузаросшей ямой с костями, а потомки палачей и жертв уже переженились друг на друге и растят общих детей, внук командира расстрельной бригады руководит гуманитарным изданием, раскопки могил выглядят предательством общего прошлого. Надо ли его ворошить? Что же теперь, мы все плохие? Ничем нельзя гордиться? Можно ли что-то исправить? А если все начнут мстить друг другу? В книге даются ответы на эти вопросы, приводятся практические рецепты и способы восстановления поломанной исторической памяти и национальной идентичности, не основанной на лжи и умолчании. Попутно разоблачается целый ряд вредных мифов в этой области: о чаянии Небесного Нюрнберга (немецкий случай уникален и в уникальности своей нами не осознан — об этом в книге тоже есть), о необходимости тотальных покаяний, о том, что публикация правды об исполнителях репрессий вызовет волну мести, о «четырех миллионах доносов», о том, что признание исторической ответственности уничтожает национальную гордость и международный престиж страны. Книга проникнута любовью к России и людям, ее населявшим и населяющим. Без любви такой труд невозможен, и интенция общественного блага, которой проникнут текст, фиксирует читательское внимание. Такая книга есть карта и компас, переданные в руки читателя, и автор верно понимает исторический момент — очень скоро все это понадобится уже не как предмет изучения, но как инструмент практической политики».
Екатерина Шульман, политолог